RU
Год назад Робби Уильямс признался, что уже несколько лет борется с синдромом Туретта. А на днях, во время сессии вопросов и ответов на презентации осенне-зимней коллекции своего бренда одежды Hopeium в магазине Flannels, он рассказал, что это неврологическое расстройство — не единственное. «У меня немного аутизма», — поделился Уильямс, назвав диагноз «карточкой освобождения из тюрьмы». Артист объяснил, что научил свой мозг быть «креативным» — это стало для него механизмом преодоления трудностей, в том числе и в связи с диагностированным у него СДВГ.
С СДВГ вы можете полностью сконцентрироваться на чём‑то на 1000 %, но абсолютно со всем остальным вы просто не можете этого сделать. Спросите моих детей, — сказал он.
Уильямс подчеркнул, что именно этим объясняется его одержимость творчеством:
Я полностью и безоговорочно одержим созданием образов и забавных вещей. Если я создаю образы и забавные вещи, то не думаю о себе, потому что мой мозг невероятно креативен и может творчески подойти ко всему на свете, что вызывает у вас панику или страх.
Артист привёл яркий пример того, с какими навязчивыми мыслями ему приходится иметь дело: он вспомнил, как недавно сидел в самолёте и думал: «А что, если я обладаю телекинезом и мои навязчивые мысли заставят самолёт разбиться?»
Вот с таким уровнем безумия я имею дело. Лучше уж заставить свой мозг делать что‑то полезное, чем беспокоиться о том, что у меня есть сверхъестественные способности и я могу разбить самолёт.
Ранее, в октябре 2025 года, Уильямс рассказывал о синдроме Туретта, с которым он борется уже несколько лет.
Я только что понял, что у меня синдром Туретта, но он себя не проявляет. Это навязчивые мысли, которые возникают сами по себе», — поделился Робби в одном из выпусков подкаста I’m ADHD! No You’re Not Пола Уайтхауса и доктора Майн Конкбайир.
В тот период, утверждает Уильямс, он предполагал, что у него аутизм, однако онлайн‑тест показал иной результат.
Оказалось, что я не аутист, но у меня есть аутичные черты — особенно в общении и взаимодействии с людьми, — пояснил он, отметив, что диагноз мог бы помочь понять, почему он так часто чувствует себя неуютно. — Когда я в постели — это моя зона комфорта. Любое место за её пределами — зона дискомфорта. Сейчас мне становится лучше: в 20 было ужасно, в 30 — плохо, в 40 — уже лучше, а сейчас я на подъёме. Но всё равно чувствую себя некомфортно в собственном теле. Я искал лекарства, чтобы это изменить, но до сих пор продолжаю искать причину и пытаться понять, почему это происходит.
